• Иллюзорный ренессанс в промышленности: индекс PMI в промышленном секторе от ISM совершил неожиданный скачок в зону расширения (52,6), достигнув максимума с августа 2022 года и прервав длительный период спада. Однако структура роста вызывает вопросы: драйвером выступил аномальный взлет субкомпонента «новые заказы» (+9,7 пунктов), который респонденты напрямую связывают с попытками опередить введение тарифов;
• Фундамент устойчивости и «липкая» угроза в услугах: в отличие от производственного сектора, где рост обусловлен пополнением запасов, сфера услуг демонстрирует органичную экспансию. Опережающие индикаторы указывают на сохранение устойчивого спроса домохозяйств, однако для ФРС это создает структурную проблему: именно в услугах концентрируется инфляционная инерция. Устойчивость этого сектора, подпитываемая ростом зарплат, выступает главным аргументом для «терпеливого центра» в FOMC, препятствуя переходу к более агрессивному смягчению ставок, несмотря на слабость в других сегментах экономики;
• Информационный вакуум и скрытая слабость рынка труда: публикация ключевого отчета Non-Farm Payrolls (NFP) за январь была отложена из-за частичного шатдауна правительства. Замещающие индикаторы посылают тревожные сигналы: отчет ADP показал прирост всего на 22 тыс. рабочих мест в частном секторе (против 3-месячного тренда в 44 тыс.), данные JOLTS зафиксировали снижение числа открытых вакансий до минимумов с 2020 года, а отчёт Challenger указал на резкий рост объявленных сокращений;
• Параллельное смещение: доходности UST падают на фоне возобновлённых опасений по поводу рынка труда.